Разное и сны

Archive for Апрель, 2010

мое сердце взорвется, если я завтра не услышу гонзалеса в живую
в общем-то я уже готова и одна идти в солянку

сегодня я впервые сбежала из дома (если бы ерохин об этом услышал, он бы, думаю, станцевал степ на месте тут же ахахахах) да, сейчас я у леры, она лежит на кровати с собачкой, у нас играют the doors и я чувствую себя очень свободно и замечательно. на самом деле, это все так глупо звучит, что я рада и все такое, ведь в этом, вроде бы, нет ничего особенного, но знаете, это только на первый взгляд. дело как бы в том, что у меня с родителями очень странные отношения. в моей маме, к примеру, удивительным образом сочетаются два отношения ко мне: 1) как к какому-то подобию подружки, с которой интересно поболтать, обсудить последние новости и поделиться наболевшим; 2) как к работничку, то есть начальница, разумеется — она, а я — подчиненная (приказы начальства не обсуждаются, все дела). мне никогда не нравилось ее такое вот второе отношение, но сделать с ним я ничего не могла. до сегодняшнего дня, конечно. вообще-то, я никогда особо не спорила с мамой по поводу ночевок, наверное потому, что считала это ее таким особым пунктиком, при упоминании которого мозги ее становятся похожи на пережаренный миндаль или ссохшийся изюм — ну, то есть, что-то такое совершенно малопонятное. сегодня со мной, как это порою (а точнее сказать, часто) бывает, что-то произошло. импульс из космоса озарил бедную мою головушку, фильм альмодовара был поистине болен и прекрасен, ехать на ночь глядя обратно через всю москву мне особо не улыбалась, поэтому я решила позвонить маме и поставить ее перед фактом того, что я остаюсь ночевать. да, всего лишь на одну ночь, к тому же не к каким-то людям и в непонятное место, а к моей близкой подруге, которую она не единожды видела и разговарила с ней двести раз. тем не менее, у нее истерика. она кричит, что не допустит этого, что мне срочно нужно ехать домой, и, хотя они в другом городе по делам и они не могут тут же пуститься на мои поиски,но она может, по крайней мере, попросить папу-сталина перезвонить мне и обьяснить, почему это совершенно недопустимо. «но папа — демагог, мама, — возразила я, — и мне нахуй не нужны его пространственные речи не по теме и на повышенном тоне, ты понимаешь, о чем я?». она понимала, но не хотела согласиться со мной. дальше был приведен УБИЙСТВЕННЫЙ аргумент по поводу того, что у меня дома бабушка, пережившая инфаркт и посему мне НЕОБХОДИМО приехать, как будто бы она там блядь уже бьется в приступе. ну уж конечно. на это я сказала, что, так как она психологически состоит в ментальном рабстве у мамы, все, что ей нужно для здоровья и счастья, это мамино разрешение. «остается надеяться на твое благоразумие», — сказала я, знаете, таким холодным тоном, который не терпит возражений типа как врач говорит больному: «знаете, мне придется отпилить вам ногу, чтобы вас не убила гангрена и вы не сгнили целиком». мама, все еще надеясь на милость иисуса, смиренно, но также холодно спросила: «у меня же нет выбора, да?», «пожалуй, нет» — ответила я. мне было также сказано о том, что я пойму ее лишь тогда, когда у меня самой появятся дети и конечно же, она мне это еще припомнит и также поставит мне ультиматум в самый неподходящий для меня момент. не ебу, правда, какой это может быть момент, если я ее уже и так не слушаю. ну ладно, не суть. главное, что я здесь сейчас, мы вскоре, скорее всего, будем смотреть какой-нибудь еще больной фильм альмодовара или еще что-то. в любом случае, все замечательно. будьте счастливы, как я сейчас, мать вашу!

">
">
">